Надежда Рахманова: зачем звукорежиссёру развивать технический слух
Проект «Битва звукорежиссёров «СОЮЗ БАТТЛ» представляет цикл образовательных статей, в которых мастера своего дела поделятся секретами записи и сведения музыкальных композиций и концертов.
Мы пообщались с Надеждой Рахмановой — звукорежиссёром, педагогом, основателем Школы Концертного Звука, автором книги «Стиль звукозаписи. Джазовая музыка» и ведущим Telegram-канала Ears Training.
От аккордеона до пульта
Путь в звукорежиссуру у Надежды Рахмановой начался не с мечты о пультах и микрофонах, а с самого что ни на есть традиционного музыкального образования. Одиннадцать лет за аккордеоном — серьёзный срок, и этот багаж, по её признанию, до сих пор с ней. Аккордеоны остались дома, и она продолжает играть для себя — «так, для души». Но главное, что дало музыкальное образование, — это не просто навыки игры, а фундаментальное понимание музыки изнутри.
«Я закончила музыкальное училище по классу аккордеона. И на четвёртом курсе я подумала, что я больше не хочу носить тяжёлый аккордеон. Мне нужна какая-то другая профессия. И вот теперь я ношу тяжёлый рюкзак с ноутбуком и всякими переходниками»,
— рассказала Надежда Рахманова.
Переломный момент наступил, когда педагог по аккордеону обмолвился о существовании кафедры звукорежиссуры.
«Я никогда не видела, как работают звукорежиссёры, никогда не интересовалась. Но пришла на День открытых дверей в Нижегородскую консерваторию, и мне там так понравилось, там все были такие весёлые, такие классные, что мне захотелось остаться»,
— поделилась Надежда.
Дальше были пять лет консерватории, три года аспирантуры, работа в Нижнем Новгороде, а затем — шесть лет в Мариинском театре, на Новой сцене. Этот опыт, по словам Надежды, стал для неё одновременно и школой, и вызовом:
«Мариинский театр — это эдакий завод по производству художественных ценностей, который не останавливается ни на минуту: 335 дней в году по 1-2-3 шоу, — объяснила она. — С одной стороны, система должна работать как отлаженный механизм — безотказно: двойное резервирование оборудования, двойной состав персонала. С другой стороны, это всё-таки про искусство. И этот дуализм приводит к очень особенным «историям» в профессиональном развитии — сочетанию высочайших требований к профессионализму и, как ни странно, — рутины».
Первые два года в Мариинке были раем: замечательная акустика, отличное оборудование, потрясающие музыканты и дирижёры. Но позже, когда репертуар изучен досконально, а оборудование уже не таит никаких секретов, работа начала превращаться в ту самую рутину.
«Я почувствовала, что начинается уже некая стагнация, — призналась Надежда. — И решила двигаться дальше».
Так, она ушла во фриланс и переехала в Москву, чтобы начать новый этап карьеры.
Слух как мышца: что такое технический слух и зачем его тренировать
Одна из главных тем, которые Надежда Рахманова развивает как педагог, — это природа технического слуха. В её понимании это не абстрактная способность «хорошо слышать», а совершенно конкретный, тренируемый навык.
«Наш главный звукорежиссёрский навык — технический слух. Это отдельное состояние ума, и, пожалуй, даже вообще человека: его психической, нервной деятельности»,
— утверждает она.
Разницу между музыкальным и техническим слухом Надежда Рахманова объясняет просто:
«Если в музыкальном слухе мы пытаемся воспринять и проанализировать музыкальный материал, то в техническом слухе — технические параметры звучания: спектр, динамику, пространственное впечатление»,
— поясняет Надежда.
Здесь она проводит аналогию работы мозга с цифровыми форматами wav и mp3: чтобы не перегреваться, мозг «сжимает» поступающую звуковую информацию, отсеивая лишнее. В музыке мы концентрируемся на звуковысотности и ритме — и мозг сжимает весь «сигнал» до системы 12 полутонов. Так же и в звукорежиссуре — мы пытаемся расслышать спектральные или динамические особенности, но в обычной жизни мозгу эта информация не нужна, поэтому он по привычке её отсекает. Технический слух — это умение сказать мозгу: «Не сжимай так сильно, оставь мне больше данных. Вот эта полоса спектра звучит вот так — запомни, мы будем называть это 500 Гц».
По сути самого процесса, развитие технического слуха — это изучение новой языковой системы. Как в музыкальной школе детям помогают запоминать интервалы через ассоциации (кварта — как лошадка, квинта — как ёжик в тумане), так и звукорежиссёры учатся идентифицировать частоты октавного и третьоктавного эквалайзера, ассоциируя их с чем-то знакомым.
В этом Надежда Рахманова видит ключевую проблему многих существующих методик, включая знаменитую программу Golden Ears: там дают лишь примеры, но не объясняют, каким образом можно конкретную частоту не только услышать, но и запомнить. Её авторский курс строится на ассоциациях и постепенном погружении в разные музыкальные стили — рок, поп, джаз, электронную и академическую музыку.
«Нужно найти яркие ассоциации для каждой полосы частот, можно использовать мои или найти свои — неважно, главное, чтобы они были очень точные и запоминающиеся, не просто «шипение», а, например, «звук воды, льющейся на занавеску в душе» или «шкворчание яичницы с беконом»: тогда каждое утро вы неминуемо будете тренировать свой технический слух, — объяснила она. — Получается, что пока мы не научили свой мозг, не присвоили конкретному звуку имя, он его и не очень-то понимает. Нам только помнится, что мы где-то были и что-то слышали, но на этом уровне информация и растворяется. А вот когда у нас есть точные слова для описания своих слуховых ощущений, мы сможем их вспомнить и через год, и через пять».
В качестве примера важности такого навыка Надежда Рахманова приводит работу с фидбеками (обратной связью на концерте), которая так пугает многих звукорежиссёров:
«Один из самых главных навыков в концертной звукорежиссуре — это быстрая работа с фидбеками (а это всегда какая-то отдельная частота — не полоса). От того, насколько быстро ты её определишь, в общем-то зависит вся твоя карьера».
Конечно, можно положиться на анализатор спектра, но Надежда Рахманова предупреждает: программа не всегда видит проблему, особенно если она скрыта по уровню за музыкальным материалом. А вот наш мозг — видит.
«В наше время у звукорежиссёра всегда под рукой есть RTA. И схема работы часто такая: я вижу, какая частота выпирает больше на графике, вот я её и вырезаю. Но есть примеры, когда слышно, что свист есть, но он спрятан по уровню за музыкой, и на анализаторе RTA этого не видно. А все страдают. Ну как все? Те, кто слышит, страдают. А у других остаётся неприятный осадочек»,
— поделилась звукорежиссёр.
«А главное, если у вас нет медицинской тугоухости, технический слух можно развить в любом возрасте. И это не магия, а системная работа. Заниматься нужно хотя бы через день по 10-20 минут — как с мышцами в спортзале. И тогда результат не заставит себя ждать»,
— говорит Надежда.
Между концертом и мюзиклом: как устроена работа звукорежиссёра в театре
Одно из направлений работы Надежды Рахмановой — это мюзиклы и музыкальные спектакли. Она выступает в качестве саунд-продюсера и выпускающего звукорежиссёра, часто совмещая эти две роли в одном лице:
«В европейском и американском продакшне над постановкой мюзикла работают два специалиста: саунд-продюсер, который занимается творческими решениями: как мы будем задействовать сурраунд, как мы будем распределять героев и хоры по планам, какие будут эффекты, реверберация, как будет звучать оркестр, — объясняет она. — И есть выпускающий звукорежиссёр, который всё это прописывает, программирует в консоли. В наших реалиях обычно это один человек. И сказать, что это сложно — ничего не сказать: тебе нужно как минимум 8 рук, две головы и 36 часов в сутках, особенно если это живой оркестр».
Часто в театрах нет своего оркестра, и тогда фонограммы для мюзикла готовятся заранее, а артисты шоу поют «под минус». Подготовкой такого материала Надежда Рахманова тоже занимается. На выходе она отдаёт стемы — группы инструментов оркестра, которые звукорежиссёр театра отдаёт на пульт отдельно друг от друга, чтобы подстроить балансы и тембры под свой зал. Например, группа ударных, перкуссии, бас, струнные, деревянные духовые, медные духовые, гитара, синтезатор, арфа и разные солисты в отдельных номерах.
«В Петербурге мы записывали оркестровый материал для мюзикла «Есенин», — приводит пример Надежда Рахманова. — Но это, конечно и удобнее и экономически выгоднее для дирекции театра: один раз оплатить выпуск фонограмм и потом не платить каждому музыканту за каждый выход».
Студийная, концертная работа и театральный звук — разные вселенные, и Надежда с удовольствием работает в каждой.
Сложно ли девушке в звукорежиссуре?
Надежда Рахманова считает, вопреки расхожему мнению, что девушек в профессии довольно много. В театрах и на телевидении — больше, в концертной деятельности — меньше, но, тем не менее, уже давно эта профессия перестала быть такой уж мужской. Но всё ещё, действительно, к женщинам здесь «особое отношение».
«Девчонкам сложно пробиться в профессии — ты всё время сталкиваешься с прессингом, недоверием, сомнением в профессионализме просто потому, что ты выглядишь и общаешься не так, как остальные. Один мой ученик, с которым мы давно дружим и обмениваемся лайфхаками и технологиями, недавно признался, что боится приглашать меня на замены в свои коллективы только потому, что не видит во мне достаточно грубости, и поэтому думает, что я не смогу справиться с конфликтными ситуациями на площадке. И хотя это совершенно несправедливо в отношении решения сложных вопросов, тем не менее абсолютная правда — образ мягкой барышни с кудрявыми волосами я разрушить едва ли могу».
Звукорежиссёры, сварщики, пилоты… — многие профессии в нашей стране всё ещё окружены устойчивыми предрассудками. По мнению Надежды Рахмановой, это не изменится в ближайшие пару десятилетий. Потому что невозможно просто договориться, что теперь мы все дружно начнём воспринимать происходящее по-другому — нужно время.
Переживает ли Надежда на этот счёт? Уже нет: когда число несправедливых решений, мнений и оценок переваливает за сотню, начинаешь воспринимать это как данность.
«И теперь меня даже забавляет наблюдать, как меняется отношение ко мне с момента «захода» на площадку к финальным овациям, и как ребята, снисходительно улыбавшиеся в начале работы, просят поделиться опытом и знаниями после её завершения»,
— поделилась звукорежиссёр.
Самый важный совет, который она даёт девушкам в профессии, — это «выключить приёмник». Негатив в твой адрес — это не про тебя. Это про человека, который это говорит. Это его характеристика, его мировоззрение, его проблема. Пусть транслирует, что хочет, мой приёмник работает на другой частоте.
Напутствие молодым: меньше видео, больше практики
Для тех, кто только начинает свой путь в звукорежиссуре, Надежда Рахманова даёт такой совет:
«Первое, что нужно — место, где вы будете практиковать: слушать, записывать, усиливать. Второе — книжки. Их достаточно много, на английском языке огромная библиотека, на русском, чуть поменьше, но всё же — на любую тему можно найти хороший материал. И третье — общение с профессионалами».
При этом, по мнению Надежды Рахмановой, необходимо быть осторожнее с просмотром коротких видео в стиле «как свести вокал — поднимите 2кГц для разборчивости». На первых порах — это не путь к профессии. В видео можно почерпнуть отдельные приёмы, интересные примеры, но фундаментальные знания и понимание профессии формируются только через литературу и общение со старшими коллегами. Кстати, ошибок, неподтверждённой информации и действительно вредных советов в видео куда больше, чем в книгах — это совсем другая ответственность, совсем другая система перепроверок и отсылок к научным данным.
Отдельно можно выделить технологическую часть:
«Изучить оборудование, программы, научиться работать с консолями и эффектами — это лишь половина дела. Чтобы стать хорошим звукорежиссёром, нужно идти в художественную сторону. Слушать музыку, если работаешь с музыкой. Изучать историю кинематографа, если работаешь с кино. Понимать, почему хорошее — это хорошее, а плохое — это плохое. Думаю, вот так можно стать хорошим звукорежиссёром»,
— отметила Надежда.
А что до популярности (если хочется стать не просто профессионалом, а известным профессионалом) — это вообще другая история, — она либо приходит, либо нет. И это часто связано не с профессиональными навыками, а с общительностью, удачей, харизматичностью и тем самым умением оказаться в нужное время в нужном месте. Есть вещи в этом мире, которые мы можем контролировать только отчасти, популярность — одна из них.
«Да, мы можем прилагать усилия: ходить на работу, планировать продвижение своих проектов и рекламу своих навыков. Но в конечном счёте никто не застрахован от внезапного общественного неприятия, просто потому, что вышел из дома в свитере не того цвета. Или наоборот — что пустяковый проект или абсолютно рядовой рилз вдруг приносит популярность и уважение в обществе. Поэтому я стараюсь сосредоточиться на тех вещах, которые я действительно могу контролировать: на своём мастерстве, на своём слухе, на своей способности делать музыку лучше, на своей способности понимать людей и делать коммуникацию прозрачной».
Смотрите полный выпуск подкаста «Музыкальное ремесло» с Надеждой Рахмановой на всех удобных площадках:
Напомним, второй сезон проекта «Битва звукорежиссёров «СОЮЗ БАТТЛ» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Это профессиональный музыкальный конкурс, проходящий по системе плей-офф, с элементами шоу. Проект объединил опытных специалистов индустрии и начинающих инженеров звукозаписи со всей страны.